Великий человек смотрел в окно ,

а для нее весь мир кончался краем

его широкой греческой туники,

обильем складок походившей на

остановившееся море.

Он же

смотрел в окно , и взгляд его сейчас

был так далек от этих мест, что губы

застыли точно раковина, где

таится гул, и горизонт в бокале

был неподвижен.

А ее любовь

была лишь рыбой — может и способной

пустится в море вслед за кораблем

и, рассекая волны гибким телом,

возможно обогнать его — но он,

он мысленно уже ступил на сушу.

И море обернулось морем слез.

Но, как известно, именно в минуту

отчаянья и начинает дуть

попутный ветер. И великий муж

покинул карфаген.

Она стояла

перед костром, который разожгли

под городской стеной ее солдаты,

и видела, как в мареве костра,

дрожащем между пламенем и дымом

беззвучно распадался карфаген

❉❉❉❉

задолго до пророчества катона.

❉❉❉❉