О, эти города, напитанные ядом гнилого золота!

О, каменные вопли, взлеты и жесты дыма,

И купола, и башни, и колонны

В звенящем воздухе, средь кипени труда…

❉❉❉❉

Ты возлюбил ли ужас и тоску их,

Странник,

Печальный и задумчивый,

На огненных вокзалах, что опоясали вселенную?

О, вихрь колес сквозь горы и пространство…

❉❉❉❉

Набат глухой и тайный, что лихорадил душу твою,

Он в городах гудел по вечерам; их пламя,

Неисчислимое и красное, твой озаряло лоб,

Их черный лай, и мстительные крики,

и улюлюканье охоты

Были лаем, криком и травлей твоей души;

Всё существо твое глубоко искажалось их

богохульствами,

И воля твоя была добычей их потока:

Вы ненавидели друг друга, обожая.

❉❉❉❉

О, взлеты их, кощунства, преступленья,

Вонзенные, как в спину нож, закону!

Сердца колоколов и лоб их колоколен

Забыли их жертв число;

Чудовищные их нагроможденья заслоняют небо,

Ужас века сосредоточен в них;

Но их душа таит тот вечный миг,

Что в неисчетных днях собою метит время.

История была плодотворима

Из века в век приливом их идей;

Их мозг и кость питались новой кровью,

Что в старый мир вливается надеждой

И гением.

❉❉❉❉

Они калят дерзанья, причащают

Пространствам и колдуют горизонты,

Их притяжения вникают в дух, как яд;

И каждый, вознесенный над другими, —

Ученый ли, апостол иль поэт —

Несет свой пламенник в пыланье их пожаров.

Они в неведомое строят лестницы

Для восхожденья дерзостных исканий.

Светлыми ногами топчут ложь, что заковала

цепью

Мир с человеком, человека с богом.

Видали ль ночью вы короны их огней

И храмы из стекла и золота, откуда

Чудовищные взгляды одетых медью стекол

Устремлены к созвездьям сивиллинским?

В кварталах молчаливых посещали ль

Лаборатории, в которых неотступно

От вывода до вывода, от связи и до связи

Сквозь бесконечности преследует ученый

Мельчайший трепет жизни?

❉❉❉❉

Тот человек, что судит, мыслит, водит,

Ими весит и мерит сам себя.

Все тайны, все загадки мира

Им служат ставкой уже целый век

В борьбе великой с судьбами.

О, ярость знания и осторожность схваток!

Загадка здесь — ее следят и травят,

И настигают, как зверя свирепого,

Чтоб уловить мгновение, когда

Ее глаза, раскрытые внезапно, разорвут

Покровы тьмы и истину откроют.

Тогда пусть ветры, волны, и небеса, и звезды,

И тяжкие мосты, что давят глыбы устоев

каменных,

Базальты порта и градские стены

Трепещут на четыре стороны пространства, —

Они не потрясутся столь полной радостью,

Как страстный дух искателя

Над новою победой.

Нечто в мире внезапно изменилось

Этим взрывом света из темноты;

И всё равно, прославит иль ославят гений того,

Кто выломал враждебные ворота,

Что защищали тайну, —

Сила его поглощена великой силой городов:

Их бытие еще полнее ею.

❉❉❉❉

Так те, что мыслят, будущему мира

От времени до времени несут ярь мозга своего;

А между тем встают еще иные,

Те, что горят с толпой и для толпы.

❉❉❉❉

Огни болотные и мученики грезы,

Они провидят ее идущей по садам мучений

И крови — к светлому свершению времен,

Когда дух справедливости проникнет человека.

Ложь издала законы — тексты черных истин:

Их надо грызть всечасно,

Ожидая, пока не сломят их тараны мятежа;

А если надо кровавых удобрений для светлых

всходов,

Если нужен великий гнев для полноты любви,

Если надо исступленье для сердца рабьего, —

То гулы набатов черных взмоют города

Рыкающим приливом вкруг новых прав.

❉❉❉❉

Там, наверху, в кварталах старых, в тусклых

залах,

Где светы газа безграничат жесты,

А голоса, и кулаки, и крики трибунов светлых

Утверждают потребность всех нормальным кругом

права;

Таблицы, тексты, правила, системы и библии

Даются в передержках торжественных речей:

Для человека в мире нет господина иного,

чем он сам,

И в нем самом владычествует — мир;

Оратор говорит и сильно, и высоко; слово его

сверкает,

Косматое и истребительное, как полет кометы,

Как знамя безумное, простертое к победе;

А если он берет толпу трамплином —

Что до того? Он тот, чья воля полна чрез край

Вскипающими токами расцветов;

Отчаянья, и ярости, и гневы,

И грозовое молчание горят в его руках:

Как некий тайный властелин, он видит

Подземное глухое набуханье внезапных сил.

Когда ж в согласии простом и неизбежном

сопрягутся

Полет искателя с порывами трибуна,

То нет у неба такой грозы,

Таких громов у власти, у порядка такого

произвола,

Чтоб раздавить собой победу мировую.

❉❉❉❉