Ни к чему,  
ни к чему,  
ни к чему полуночные бденья  
И мечты, что проснешься  
в каком-нибудь веке другом.  
Время?  
Время дано.  
Это не подлежит обсужденью.  
Подлежишь обсуждению ты,  
разместившийся в нем.  
Ты не верь,  
что грядущее вскрикнет,  
всплеснувши руками:  
«Вон какой тогда жил,  
да, бедняга, от века зачах».  
Нету легких времен.  
И в людскую врезается память  
Только тот,  
кто пронес эту тяжесть  
на смертных плечах.  
Мне молчать надоело.  
Проходят тяжелые числа,  
Страх тюрьмы и ошибок  
И скрытая тайна причин…  
Перепутано — все.  
Все слова получили сто смыслов.  
Только смысл существа  
остается, как прежде,  
один.  
Вот такими словами  
начать бы хорошую повесть,—  
Из тоски отупенья  
в широкую жизнь переход…  
Да! Мы в Бога не верим,  
но полностью веруем в совесть,  
В ту, что раньше Христа родилась  
и не с нами умрет.  
Если мелкие люди  
ползут на поверхность  
и давят,  
Если шабаш из мелких страстей  
называется страсть,  
Лучше встать и сказать,  
даже если тебя обезглавят,  
Лучше пасть самому,—  
чем душе твоей в мизерность впасть.  
Я не знаю,  
что надо творить  
для спасения века,  
Не хочу оправданий,  
снисхожденья к себе —  
не прошу…  
Чтобы жить и любить,  
быть простым,  
но простым человеком —  
Я иду на тяжелый,  
бессмысленный риск —  
и пишу.  

❉❉❉❉

1952  

❉❉❉❉