Цирк сияет, словно щит,  
Цирк на пальцах верещит,  
Цирк на дудке завывает,  
Душу в душу ударяет!  
С нежным личиком испанки,  
И цветами в волосах  
Тут девочка, пресветлый ангел,  
Виясь, плясала вальс-казак.  
Она среди густого пара  
Стоит, как белая гагара,  
То с гитарой у плеча  
Реет, ноги волоча.  
То вдруг присвистнет, одинокая,  
Совьется маленьким ужом,  
И вновь несется, нежно охая,—  
Прелестый образ и почти что нагишом!  
Но вот одежды беспокойство  
Вкруг тела складками легло.  
Хотя напрасно!  
Членов нежное устройство  
На всех впечатление произвело.  

❉❉❉❉

Толпа встает. Все дышат, как сапожники,  
Во рту слюны навар кудрявый.  
Иные, даже самые безбожники,  
Полны таинственной отравой.  
Другие же, суя табак в пустую трубку,  
Облизываясь, мысленно целуют ту голубку,  
Которая пред ними пролетела.  
Пресветлая! Остаться не захотела!  

❉❉❉❉

Вой всюду в зале тут стоит,  
Кромешным духом все полны.  
Но музыка опять гремит,  
И все опять удивлены.  

❉❉❉❉

Лошадь белая выходит;  
Бледным личиком вертя,  
И на ней при всем народе  
Сидит полновесное дитя.  
Вот, маша руками враз,  
Дитя, смеясь, сидит анфас,  
И вдруг, взмахнув ноги обмылком,  
Дитя сидит к коню затылком.  
А конь, как стржник, опустив  
Высокий лоб с большим пером,  
По кругу носится, спесив,  
Поставив ноги под углом.  

❉❉❉❉

Тут опять всеобщее изумленье,  
И похвала, и одобренье,  
И, как зверок, кусает зависть  
Тех, кто недавно улыбались  
Иль равнодушными казались.  

❉❉❉❉

Мальчишка, тихо хулиганя,  
Подружке на ухо шептал:  
»Какая тут сегодня баня!»  
И девку нежно обнимал.  
Она же, к этому привыкнув,  
Сидела тихая, не пикнув:  
Закон имея естества,  
Она желала сватовства.  

❉❉❉❉

Но вот опять арена скачет,  
Ход представленья снова начат.  
Два тоненькие мужика  
Стоят, сгибаясь у шеста.  
Один, ладони поднимая,  
На воздух медленно ползет,  
То красный шарик выпускает,  
То вниз, нарядный, упадет  
И товарищу на плечи  
Тонкой ножкою встает.  
Потом они, смеясь опасно,  
Ползут наверх единогласно  
И там, обнявшись наугад,  
На толстом воздухе стоят.  
Они дыханьем укрепляют  
Двойного тела равновесье,  
Но через миг опять летают,  
Себя по воздуху разнеся.  

❉❉❉❉

Тут опять, восторга полон,  
Зал трясется, как кликуша,  
И стучит ногами в пол он,  
Не щадя чужие уши.  
Один старик интеллигентный  
Сказал, другому говоря:  
»Этот праздник разноцветный  
Посещаю я не зря.  
Здесь нахожу я греческие игры,  
Красоток розовые икры,  
Научных замечаю лошадей,—  
Это не цирк, а прямо чародей!»  
Другой, плешивый, как колено,  
Сказал, что это несомненно.  

❉❉❉❉

На последний страшный номер  
Вышла женщина-змея.  
Она усердно ползала в соломе,  
Ноги в кольца завия.  
Проползав несколько минут,  
Она совсем лишилась тела.  
Кругом служители бегут:  
— Где? Где?  
Красотка улетела!  

❉❉❉❉

Тут пошел в народе ужас,  
Все свои хватают шапки  
И бросаются наружу,  
Имея девок полные охапки.  
»Воры! Воры!» — все кричали,  
Но воры были невидимки;  
Они в тот вечер угощали  
Своих друзей на Ситном рынке.  
Над ними небо было рыто  
Веселой руганью двойной,  
И жизнь трещала, как корыто,  
Летая книзу головой.  

❉❉❉❉

1928  

❉❉❉❉