Сквозь сосну половиц прорастает трава,  
Подымая зеленое шумное пламя,  
И теленка отрубленная голова,  
На ладонях качаясь, поводит глазами.  
Черствый камень осыпан в базарных рядах,  
Терпкий запах плывет из раскрытых отдушин,  
На изогнутых в клювы тяжелых крюках  
Мясники пеленают багровые туши.  
И, собравшись из выжженных известью ям,  
Мертвоглазые псы, у порога залаяв,  
Подползают, урча, к беспощадным ногам  
Перепачканных в сале и желчи хозяев.  
Так, голодные морды свои положив,  
До заката в пыли обессилят собаки,  
Мясники засмеются и вытрут ножи  
О бараньи сановные пышные баки.  
… Зажигает топор первобытный огонь,  
Полки шарит березою пахнущий веник,  
Опускается глухо крутая ладонь  
На курганную медь пересчитанных денег.  
В палисадах шиповника сыплется цвет,  
Как подбитых гусынь покрасневшие перья…  
Главный мастер сурово прикажет: «Валет!» —  
И рябую колоду отдаст подмастерьям.  
Рядом дочери белое кружево ткут,  
И сквозь скучные отсветы длинных иголок,  
Сквозь содвинутый тесно звериный уют  
Им мерещится свадебный, яблочный полог.  
Ставит старый мясник без ошибки на треф,  
Возле окон шатаясь, горланят гуляки.  
И у ям, от голодной тоски одурев,  
Длинным воем закат провожают собаки.  

❉❉❉❉

1929  

❉❉❉❉