Я с детства любила гудки на реке,  
я вечно толклась у причала,  
я все пароходы  
еще вдалеке  
по их голосам различала.  
Мы часто таким пустяком дорожим,  
затем что он с детства привычен.  
Мне новый гудок показался чужим,  
он был бессердечен и зычен.  
И я огорчилась,  
хотя я сюда  
вернулась, заведомо зная,  
что время иное, иные суда  
и Волга-то, в общем, иная.  
А все-таки он представлялся в мечте,  
как прежде, густым, басовитым…  
Мы вышли из шлюзов уже в темноте  
и двинулись морем открытым.  
Я не узнавала родные места,  
где помнила каждую малость.  
В безбрежности  
пепельных вод широта  
с темнеющим небом сливалась.  
Рвал ветер низовый  
волну на клочки,  
скитался равниною пенной,  
и только мигали в ночи маячки,  
как звездочки в безднах вселенной.  
Барометр падал,  
и ветер крепчал,  
зарница вдали полыхала,  
и вдруг нелюбимый гудок закричал,  
и вдруг я его услыхала.  
С чего же взяла я? Он вовсе не груб,  
он речью своей безыскусной  
похож на звучанье серебряных труб,  
пронзительный, гордый и грустный…  
Он, как тетива, трепетал над водой,  
под стать поражающей шири,  
такой необычный, такой молодой,  
еще не обвыкшийся в мире.  
И так покоряло его торжество,  
его несвершенности сила,  
что я не могла не влюбиться в него  
и прежней любви изменила.  
И нет сожаленья о прошлом во мне,  
в неверности этой не каюсь…  
Что делать — живу я  
в сегодняшнем дне  
и в завтрашнем жить  
собираюсь!  

❉❉❉❉