Памяти Бориса Лазаревича Клюзнера

❉❉❉❉

По переулку — за угол. Чуть-чуть

пройти, шагов пятнадцать. И нырнуть

под сумрачную арку. Дверь в стене.

За дверью, как уже известно мне,

есть лестница, диагональ крутая,

высокие ступени, вверх и вбок.

Подходишь к двери и нажмешь звонок.

И сразу будничная, бытовая

жизнь остается сзади, за углом,

как бани, обувная мастерская,

пивная…

Все исчезло. Я в другом,

соседнем, но совсем отдельном мире.

На доме номер есть и на квартире,

но только для отвода глаз. А вход —

из этого континуума — в тот.

❉❉❉❉

Там обитает композитор. Там

не слышен здешний наш трамтарарам.

Там музыка собой заполонила

всю комнату. Там он за пианино

сидит весь день, свои полотна ткет

из тонких нитей непонятных нот.

Он сочиняет музыку. Она,

пространство комнаты перенасытя,

смещает, совмещает времена

и отменяет даты и событья.

Но отзвучав, становится лишь сном.

❉❉❉❉

Очнусь в постылом пятьдесят втором.

Напротив — князь Одоевского дом,

фаустианца и гофманианца.

Фонтанка чуть мерцает, а кругом

так зябко, неуютно и ненастно,

как только в Ленинграде в ноябре

бывает…

Время! Смилуйся же, дай нам

просвет, хоть краткий, в беспросветной тьме!

И время даст просвет. Ему и мне.

И время даст просвет. Ему и мне.

Его концерт. Я — слушателем, Вайман —

солистом будет. А потом в Москве

еще одну-две вещи, с опозданьем

на тридцать лет, но все-таки дадут.

Еще лет десять бы — глядишь… Но тут

он умер.

❉❉❉❉