Названья прииртышских деревень

и адрес женщины в Староконюшенном,

он начинается: “Москва, Арбат”,

а познакомились мы там же, рядышком,

на Плотниковом, дом еще стоит,

а женщина та умерла давно уже,

я ей писал — и не застал в живых.

❉❉❉❉

Мы говорили, помню, о поэзии,

о Маяковском, “Облаке”, о том,

что он, и правда, мог бы быть апостолом.

Поэтому я ей и написал,

Сибирь воспринимая как апостольство:

“апостолос” — “посланец”, нас послал

наш Ленинград, наш Ленинградский Горный,

и с Иртыша, посланничеством гордый,

я этой старой женщине писал.

О чем я ей писал? — о Ермаке?

о судьбах декабристов? о Тобольске? —

в той юности, в том дальнем далеке,

в том — ну, конечно же! — самодовольстве.

❉❉❉❉

Входя в старомосковские дома

с их стариной (культура — это память),

ищу той женщины, того письма,

в котором уж ни слова не исправить.

❉❉❉❉